Иван бесталанный и елена премудрая - русские сказки

Иван бесталанный и елена премудрая - русские сказки

Жила в одной деревне крестьянка, вдова. Жила она долго и сына своего Ивана растила.И вот настала пора
— вырос Иван. Радуется мать, что он большой стал, да худо, что он у нее бесталанным вырос. И правда: всякое дело у Ивана из рук уходит, не как у людей; всякое дело ему не в пользу и впрок, а все поперек. Поедет, бывало, Иван пахать, мать ему и говорит:
— Сверху-то земля оплошала, поверху она хлебом съедена, ты ее, сынок, поглубже малость паши!Иван вспашет поле поглубже, до самой глины достанет и глину наружу обернет; посеет потом хлеб
— не родится ничего, и семенам извод. Так и в другом деле: старается Иван сделать по-доброму, как лучше надо, да нет у него удачи и разума мало. А мать стара стала, работа ей непосильна. Как им жить? И жили они бедно, ничего у них не было.Вот доели они последнюю краюшку хлеба, самую остатнюю. Мать и думает о сыне: как он будет жить, бесталанный? Нужно бы женить его: у разумной жены, гляди-ко, и неудельный муж в хозяйстве работник и даром хлеба не ест. Да кто, однако, возьмет в мужья ее бесталанного сына? Не только что красная девица, а и вдова, поди, не возьмет!Покуда мать кручинилась так-то, Иван сидел на завалинке и ни о чем не горевал.Глядит он



— идет старичок, собою ветхий, обомшелый, и земля въелась ему в лицо, ветром нагнало.
— Сынок,
— старичок говорит,
— покорми меня: отощал я за дальнюю дорогу, в суме ничего не осталось.Иван ему в ответ:
— А у нас, дедушка, крошки хлеба нету в избе. Знать бы, что ты придешь, я бы давеча сам последней краюшки не ел, тебе бы оставил. Иди, я тебя хоть умою и рубаху твою ополощу.Истопил Иван баню, вымыл в бане прохожего старика, всю грязь с него смыл, веником попарил его, а потом и рубаху и порты его начисто ополоскал и спать в избе положил.Вот старик тот отдохнул, проснулся и говорит:

— Я твое добро упомню. Коли будет тебе худо, пойди в лес. Дойдешь до места, где две дороги расстаются, увидишь, там серый камень лежит,
— толкни тот камень плечом и кликни: дедушка, мол! Я тут и буду.Сказал так старик и ушел. А Ивану с матерью совсем худо стало: все поскребышки из ларя собрали, все крошки поели.
— Обожди меня, матушка,
— сказал Иван.
— Может, я хлеба тебе принесу.
— Да уж где тебе!
— ответила мать.
— Где тебе, бесталанному, хлеба взять! Сам-то хоть поешь, а я уж, видно, не евши помру... Невесту бы где сыскал себе,
— глядь, при жене-то, коли разумница окажется, всегда с хлебом будешь.Вздохнул Иван и пошел в лес. Приходит он на место, где дороги расстаются, тронул камень плечом, камень и подался. Явился к Ивану тот дедушка.
— Чего тебе?
— говорит.
— Аль в гости пришел?Повел дедушка Ивана в лес. Видит Иван
— в лесу богатые избы стоят. Дедушка и ведет Ивана в одну избу
— знать, он тут хозяин.Велел старик кухонному молодцу да бабке-стряпухе изжарить на первое дело барана. Стал хозяин угощать гостя. Поел Иван и еще просит.
— Изжарь,
— говорит,
— другого барана и хлеба краюху подай.Дедушка-хозяин велел кухонному молодцу другого барана изжарить и подать ковригу пшеничного хлеба.
— Изволь,
— говорит,
— угощайся, сколь у тебя душа примет. Аль не сыт?
— Я-то сыт,
— отвечает Иван,
— благодарствую тебе, а пусть твой молодец отнесет хлеба краюшку да барана моей матушке, она не евши живет.Старый хозяин велел кухонному молодцу снести матери Ивана две ковриги белого хлеба и целого барана. А потом и говорит:
— Отчего же вы с матерью не евши живете? Смотри, вырос ты большой, гляди
— женишься, чем семейство прокормишь?Иван ему в ответ:
— А незнамо как, дедушка! Да нету жены у меня.
— Эко горе какое!
— сказал хозяин.
— А отдам-ка я свою дочь тебе в замужество. Она у меня разумница, ее ума-то вам на двоих достанет.Кликнул старик свою дочь. Вот является в горницу прекрасная девица. Такую красоту и не видел никто, и неизвестно было, что она есть на свете. Глянул на нее Иван, и сердце в нем приостановилось.Старый отец посмотрел на дочь со строгостью и сказал ей.



— Вот тебе муж, а ты ему жена.Прекрасная дочь только взор потупила:
— Воля ваша, батюшка.Вот поженились они и стали жить-поживать. Живут они сыто, богато, жена Ивана домом правит, а старый хозяин редко дома бывает: он ходит по миру, премудрость там среди народа ищет, а когда найдет ее, возвращается ко двору и в книгу записывает.А однажды старик принес волшебное круглое зеркальце. Принес он его издалече, от мастера-волшебника с холодных гор,
— принес да и спрятал.Мать Ивана жила теперь сыта и довольна, а жила она, как прежде, в своей избе на деревне. Сын звал ее жить к себе, да мать не захотела: не по душе ей была жизнь в доме жены Ивана, у невестки.
— Боюсь я, сынок,
— сказала матушка Ивану.
— Ишь она, Еленушка, жена твоя, красавица писаная какая, богатая да знатная,
— чем ты ее заслужил! Мы-то с отцом твоим в бедности жили, а ты и вовсе без судьбы родился.И осталась жить мать Ивана в своей старой избушке. А Иван живет и думает: правду говорит матушка; всего будто довольно у него, и жена ласковая, слова поперек не скажет, а чувствует Иван, словно всегда холодно ему. И живет он так с молодой женой вполжитья-вполбытья, а нет чтобы вовсе хорошо.Вот приходит однажды старик к Ивану и говорит:
— Уйду я далече, далее, чем прежде ходил, вернусь я не скоро. Возьми-ко, н? тебе, ключ от меня; прежде я при себе его носил, да теперь боюсь потерять: дорога-то мне дальняя. Ты ключ береги и амбар им не отпирай. А уж пойдешь в амбар, так жену туда не веди. А коли не стерпишь и жену поведешь, так цветное платье ей не давай. Время придет, я сам ей выдам его, для нее и берегу. Гляди-ко запомни, что я тебе сказал, а то жизнь свою в смерти потеряешь!Сказал старик и ушел.Прошло еще время. Иван и думает:«А чего так! Пойду-ка я в амбар да погляжу, что там есть, а жену не поведу!»Пошел Иван в тот амбар, что всегда взаперти стоял, открыл его, глядит

— там золота много, кусками оно лежит, и камни, как жар, горят, и еще добро было, которому Иван не знал имени. А в углу амбара еще чулан был либо тайное место, и дверь туда вела. Иван открыл только дверь в чулан и ступить туда не успел, как уже крикнул нечаянно:
— Еленушка, жена моя, иди сюда скорее!В чулане том висело самоцветное женское платье; оно сияло, как ясное небо, и свет, как живой ветер, шел по нему, Иван обрадовался, что увидел такое платье: оно как раз впору будет его жене и придется ей по нраву.Вспомнил было Иван, что старик не велел ему платье жене давать, да что с платьем станется, если он его только покажет! А Иван любил жену: где она улыбнется, там ему и счастье.
— Пришла жена. Увидела она это платье и руками всплеснула.
— Ах,
— говорит,
— каково платье доброе!Вот она просит у Ивана:
— Одень меня в это платье да пригладь, чтоб ладно сидело.А Иван не велит ей в платье одеваться. Она тогда и плачет.
— Ты,
— говорит,
— знать, не любишь меня: доброе платье такое для жены жалеешь. Дай мне хоть руки продеть, я пощупаю, каково платье,
— может, не годится.Иван велел ей.
— Продень,
— говорит,
— испытай, каково тебе будет.Жена продела руки в рукава и опять к мужу:
— Не видать ничего. Вели голову в ворот сунуть.Иван велел. Она голову сунула, да и дернула платье на себя, да и оболоклась вся в него. Ощупала она, что в одном кармане зеркальце лежит, вынула его и погляделась.
— Ишь,
— говорит,
— какая красавица, а за бесталанным мужем живет! Стать бы мне птицей, улетела бы я отсюда далеко-далеко!Вскрикнула она высоким голосом, всплеснула руками, глядь
— и нету ее. Обратилась она в голубицу и улетела из амбара далеко-далеко в синее небо, куда пожелала. Знать, платье она надела волшебное.Загоревал тут Иван. Да чего горевать



— некогда ему было. Положил он в котомку хлеба и пошел искать жену.
— Эх,
— сказал он,
— злодейка какая, отца ослушалась, с родительского двора без спросу ушла! Сыщу ее, научу уму-разуму!Сказал он так, да вспомнил, что сам живет бесталанным, и заплакал.Вот идет он путем, идет дорогой, идет тропинкой; плохо ему, горюет он по жене. Видит Иван - щука у воды лежит, совсем помирает, а в воду влезть не может.«Гляди-ко,
— думает Иван,
— мне-то плохо, а ей того хуже».Поднял он щуку и пустил ее в воду. Щука сейчас нырнула в глубину да обратно кверху, высунула голову и говорит:
— Я добро твое не забуду. Станет тебе горько
— скажи только: «Щука, щука, вспомни Ивана!»Съел Иван кусок хлеба и пошел дальше. Идет он, идет, а время уж к ночи. Глядит Иван и видит: коршун воробья поймал, в когтях его держит и хочет склевать.«Эх,
— смотрит Иван,
— мне беда, а воробью смерть!»Пугнул Иван коршуна, тот и выпустил из когтей воробья.Сел воробей на ветку, сам говорит Ивану:
— Будет тебе нужда
— покличь меня: «Эй, мол, воробей, вспомни мое добро!»Заночевал Иван под деревом, а наутро пошел дальше. И уже далеко он от своего дома отошел, весь приустал и телом стал тощий, так что и одежду на себе рукою поддерживает. А идти ему было далече, и шел Иван еще целый год и полгода. Прошел он всю землю, дошел до моря, дальше идти некуда.Спрашивает он у жителя:
— Чья тут земля, кто тут царь и царица?Житель отвечает Ивану:
— У нас в царицах живет Елена Премудрая: она все знает
— у нее книга такая есть, где все написано, и она все видит
— у нее зеркало такое есть. Она и тебя сейчас видит небось.И правда, Елена увидела Ивана в свое зеркальце. У нее была Дарья, прислужница. Вот Дарья обтерла рушником пыль с зеркальца, сама взглянула в него, сначала собой полюбовалась, а потом увидела в нем чужого мужика.

— Никак, чужой мужик идет!
— сказала прислужница Елене Премудрой.
— Издалека, видать, идет: худой да оплошалый весь и лапти стоптал.Глянула в зеркальце Елена Премудрая.
— И то,
— говорит,
— чужой! Это муж мой явился.Подошел Иван к царскому двору. Видит
— двор тыном огорожен. А в тыне колья, а на кольях человечьи мертвые головы; только один кол пустой, ничего нету.Спрашивает Иван у жителя: чего такое, дескать?А житель ему:
— А это,
— говорит,
— женихи царицы нашей, Елены Премудрой, которые сватались к ней. Царица-то наша
— ты не видал ее
— красоты несказанной и по уму волшебница. Вот и сватаются к ней женихи, знатные да удалые. А ей нужен такой жених, чтобы ее перемудрил, вот какой! А кто ее не перемудрит, тех она казнит смертью. Теперь один кол остался: это тому, кто еще к ней в мужья придет.
— Да вот я к ней в мужья иду!
— сказал Иван.
— Стало быть, и кол пустой тебе,
— ответил житель и пошел туда, где изба его стояла.Пришел Иван к Елене Премудрой. А Елена сидит в своей царской горнице, и платье на ней одето отцовское, в которое она самовольно в амбаре оболоклась.
— Чего тебе надобно?
— спросила Елена Премудрая.
— Зачем явился?
— На тебя поглядеть,
— Иван ей говорит,
— я по тебе скучаю.
— По мне и те вон скучали,
— сказала Елена Премудрая и показала на тын за окном, где были мертвые головы.Спросил тогда Иван:
— Аль ты не жена мне более?
— Была я тебе жена,
— царица ему говорит,
— да ведь я теперь не прежняя. Какой ты мне муж, бесталанный мужик! А хочешь меня в жены, так заслужи меня снова! А не заслужишь, голову с плеч долой! Вон кол пустой в тыне торчит.
— Кол пустой по мне не скучает,
— сказал Иван.
— Гляди, как бы ты по мне не соскучилась. Скажи: чего тебе исполнить?Царица ему в ответ:
— А исполни, что я велю! Укройся от меня где хочешь, хоть на краю света, чтоб я тебя не нашла, а и нашла

— так не узнала бы. Тогда ты будешь умнее меня, и я стану твоей женой. А не сумеешь в тайности быть, угадаю я тебя,
— голову потеряешь.
— Дозволь,
— попросил Иван,
— до утра на соломе поспать и хлеба твоего покушать, а утром я исполню твое желание.Вот вечером постелила прислужница Дарья соломы в сенях и принесла хлеба краюшку да кувшин с квасом. Лег Иван и думает: что утром будет?И видит он
— пришла Дарья, села в сенях на крыльцо, распростерла светлое платье царицы и стала в нем штопать прореху. Штопала-штопала, зашивала-зашивала Дарья прореху, а потом и заплакала.Спрашивает ее Иван:
— Чего ты, Дарья, плачешь?
— А как мне не плакать,
— Дарья отвечает,
— если завтра смерть моя будет! Велела мне царица прореху в платье зашить, а иголка не шьет его, а только распарывает: платье-то уж таково нежное, от иглы разверзается. А не зашью, казнит меня наутро царица.
— А дай-ко я шить попробую,
— говорит Иван,
— может, зашью, и тебе умирать не надо.
— Да как тебе платье такое дать!
— Дарья говорит.
— Царица сказывала: мужик ты бесталанный. Однако попробуй маленько, а я погляжу.Сел Иван за платье, взял иглу и начал шить. Видит
— и правда, не шьет игла, а рвет: платье-то легкое, словно воздух, не может в нем игла приняться. Бросил Иван иглу и стал руками каждую нить с другой нитью связывать.Увидела Дарья и рассерчала на Ивана:
— Нету в тебе уменья! Да как же ты руками все нитки в прорехе свяжешь? Их тут тыщи великие!
— А я их с хотеньем да с терпеньем, гляди, и свяжу!
— ответил Иван.
— А ты иди да спать ложись, к утру-то я, гляди, и отделаюсь.Всю ночь работал Иван. Месяц с неба светил ему, да и платье светилось само по себе, как живое, и видел он каждую его нить.К утренней заре управился Иван. Поглядел он на свою работу: нету больше прорехи, повсюду платье теперь цельное. Поднял он платье на руку и чувствует
— стало оно словно бы тяжелым. Оглядел он платье: в одном кармане книга лежит
— в нее старик, отец Елены, записывал всю мудрость, а в другом кармане
— круглое зеркальце, которое старик принес от мастера-волшебника из холодных гор. Поглядел Иван в зеркальце
— видно в нем, да смутно; почитал он книгу
— не понял ничего. Подумал тогда Иван: «Люди говорят, я бесталанный,
— правда и есть».Наутро пришла Дарья-прислужница, взяла она готовое платье, осмотрела его и сказала Ивану:
— Благодарствую тебе. Ты меня от смерти спас, и я твое добро упомню.Вот встало солнце над землею, пора Ивану уходить в тайное место, где царица Елена его не отыщет. Вышел он во двор, видит
— стог сена сложен стоит; залег он в сено, думал, что вовсе укрылся, а на него дворовые собаки брешут, и Дарья с крыльца кричит:
— Экой бесталанный. Я и то вижу тебя, не токмо что царица! Вылезай оттуда, сено лаптями не марай!Вылез Иван и думает: куда ему податься? Увидел
— море близко. Пошел он к морю и вспомнил щуку.
— Щука,
— говорит,
— щука, вспомни Ивана!Щука высунулась из воды.
— Иди,
— говорит,
— я тебя на дно моря упрячу!Бросился Иван в море. Утащила его щука на дно, зарыла там в песок, а воду хвостом замутила.Взяла Елена Премудрая свое круглое зеркальце, навела его на землю: нету Ивана; навела на небо: нету Ивана; навела на море, на воду: и там не видать Ивана, одна вода мутная. «Я-то хитра, я-то умна,
— думает царица,
— да и он-то не прост, Иван Бесталанный!»Открыла она отцовскую книгу мудрости и читает там: «Сильна хитрость ума, а добро сильнее хитрости, добро и тварь помнит». Прочитала царица эти слова сперва по писанному, а потом по неписанному, и книга сказала ей: лежит-де Иван в песке на дне морском; кликни щуку, вели ей Ивана со дна достать, а не то, мол, поймаю тебя, щуку, и в обеде съем.Послала царица Дарью-прислужницу, велела ей кликнуть из моря щуку, а щука пусть Ивана со дна ведет.Явился Иван к Елене Премудрой.
— Казни меня,
— сказывает,
— не заслужил я тебя.Одумалась Елена Премудрая: казнить всегда успеется, а они с Иваном не чужие друг другу, одним семейством жили.Говорит она Ивану:
— Поди укройся сызнова. Перехитришь ли меня, нет ли, тогда и буду казнить тебя либо миловать.Пошел Иван искать тайное место, чтобы царица его не нашла. А куда пойдешь! У царицы Елены волшебное зеркальце есть: она в него все видит, а что в зеркальце не видно, про то ей мудрая книга скажет.Кликнул Иван:
— Эй, воробей, помнишь ли мое добро?А воробей уже тут.
— Упади на землю,
— говорит,
— стань зернышком!Упал Иван на землю, стал зернышком, а воробей склевал его.А Елена Премудрая навела зеркальце на землю, на небо, на воду
— нету Ивана. Все есть в зеркальце, а что нужно, того нет. Осерчала премудрая Елена, бросила зеркальце об пол, и оно разбилось. Пришла тогда в горницу Дарья-прислужница, собрала в подол осколки от зеркальца и унесла их в черный угол двора.Открыла Елена Премудрая отцовскую книгу. И читает там: «Иван в зерне, а зерно в воробье, а воробей сидит на плетне».Велела тогда Елена Дарье позвать с плетня воробья: пусть воробей отдаст зернышко, а не то его самого коршун съест.Подошла Дарья к воробью. Услышал Дарью воробей, испугался и выбросил из клюва зернышко. Зернышко упало на землю и обратилось в Ивана. Стал он как был.Вот Иван является опять пред Еленой Премудрой.
— Казни меня теперь,
— говорит,
— видно, и правда я бесталанный, а ты премудрая.
— Завтра казню,
— сказывает ему царица.
— Завтрашний день я на остатний кол твою голову повешу.Лежит вечером Иван в сенях и думает, как ему быть, когда утром надо помирать. Вспомнил он тогда свою матушку. Вспомнил, и легко ему стало
— так он любил ее.Глядит он
— идет Дарья и горшок с кашей ему несет.Поел Иван кашу. Дарья ему и говорит:
— Ты царицу-то нашу не бойся. Она не дюже злая.А Иван ей:
— Жена мужу не страшна. Мне бы только успеть уму-разуму ее научить.
— Ты завтра на казнь-то не спеши,
— Дарья ему говорит,
— а скажи, у тебя дело есть, помирать, мол, тебе нельзя: в гости матушку ждешь.Вот наутро говорит Иван Елене Премудрой:
— Дозволь еще малость пожить: я матушку свою увидеть хочу,
— может, она в гости придет.Поглядела на него царица.
— Даром тебе жить нельзя,
— говорит.
— А ты утаись от меня в третий раз. Не сыщу я тебя, живи, так и быть.Пошел Иван искать себе тайного места, а навстречу ему Дарья-прислужница.
— Обожди,
— велит она,
— я тебя укрою. Я твое добро помню.Дунула она в лицо Ивана, и пропал Иван, превратился он в теплое дыхание женщины. Вдохнула Дарья и втянула его себе в грудь. Пошла потом Дарья в горницу, взяла царицыну книгу со стола, отерла пыль с нее да открыла ее и дунула в нее: тотчас дыхание ее обратилось в новую заглавную букву той книги, и стал Иван буквой. Сложила Дарья книгу и вышла вон.Пришла вскоре Елена Премудрая, открыла книгу и глядит в нее: где Иван? А книга ничего не говорит. А что скажет, непонятно царице; не стало, видно, смыла в книге. Не знала того царица, что от новой заглавной буквы все слова в книге переменились.Захлопнула книгу Елена Премудрая и ударила ее обземь.Все буквы рассыпались из книги, а первая, заглавная, буква как ударилась, так и обратилась в Ивана.Глядит Иван на Елену Премудрую, жену свою, глядит и глаз отвести не может. Засмотрелась тут и царица на Ивана, а засмотревшись, улыбнулась ему. И стала она еще прекраснее, чем прежде была.
— А я думала,
— говорит она,
— муж у меня мужик бесталанный, а он и от волшебного зеркала утаился, и книгу мудрости перехитрил!Стали они жить в мире и согласии и жили так до поры до времени. Да спрашивает однажды царица у Ивана:
— А чего твоя матушка в гости к нам не идет?Отвечает ей Иван:
— И то правда! Да ведь и батюшки твоего нету давно! Пойду-ка я наутро за матушкой да за батюшкой.А наутро чуть свет матушка Ивана и батюшка Елены Премудрой сами в гости к своим детям пришли. Батюшка-то Елены дорогу ближнюю в ее царство знал; они коротко шли и не притомились.Иван поклонился своей матушке, а старику та в ноги упал.
— Худо,
— говорит,
— батюшка! Не соблюдал я твоего запрету. Прости меня, бесталанного!Обнял его старик и простил.
— Спасибо тебе,
— говорит,
— сынок. В платье заветном прелесть была, в книге
— мудрость, а в зеркальце
— вся видимость мира. Думал я, собрал для дочери приданое, не хотел только дарить его до времени. Все я ей собрал, а того не положил, что в тебе было,
— главного таланту. Пошел я было за ним далече, а он близко оказался. Видно, не кладется он и не дарится, а самим человеком добывается.Заплакала тут Елена Премудрая, поцеловала Ивана, мужа своего, и попросила у него прощения.С тех пор стали жить они славно
— и Елена с Иваном, и родители их
— и до сей поры живут. Русские народные сказки
Уважаемый посетитель!
Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Сбросить