Когда-то, давным-давно - глава 3 король евралии обнажает меч - сказка а. Милн

Все сказки мира. русские, английские сказки. Сказки на ночь. Заветные сказки. Скачать сказки бесплатно. Бесплатные сказки читать. сказки читать онлайн Народные английские сказки, детские сказки сказки - Алан Александр Милн Когда-то, давным-давно - Глава 3 Король Евралии обнажает меч- сказка А. Милн


Без сомнения, вы уже догадались, что ответ продиктовала королю Веселунгу графиня Бельвейн. Сам Веселунг, скорее всего, выразился бы следующим образом: "Так Вам и надо - нечего без спросу летать над моим королевством". Он никогда не отличался тонким остроумием. Гиацинта сказала бы: "Нам очень жаль, но ведь рана оказалась не слишком серьезной, не так ли? И вы действительно не получали приглашения к завтраку". Советник долго чесал бы в затылке, а потом изрек: "В соответствии с главой VII, параграфом 259 "Уложений Королевства", мы можем отметить..."
Но у графини был свой взгляд на вещи, и если вам кажется, что она словно нарочно сделала все для того, чтобы война стала неизбежной, - что ж, у нее могли быть основания к этому стремиться.



Пока что больше всех досталось Советнику Бародии, но "прихоти сильных мира сего часто оборачиваются страданиями невинных" - этот афоризм заимствован мною из "Евралии в прошлом и настоящем", где Роджер чуть ли не каждый абзац заканчивает моралью.
- Ну вот, - торжественно объявил Веселунг графине, - война объявлена! Гиацинта уже приводит в порядок мои доспехи.
- А что сказал король Бародии?
- Он ничего не сказал. Он написал на клочке грязной бумаги красными буквами "ВОЙНА", пришпилил его к уху моего гонца и отослал его назад.
- Боже, как это грубо! - возмутилась графиня.
- Д-да, я тоже подумал, что это несколько... ээ... неизящно, - неловко промямлил король. На самом-то деле он втайне восхищался таким поступком и ужасно жалел, что ему самому в голову не пришло ничего подобного.

Графиня с очаровательной улыбкой быстро проговорила:
- Конечно, все зависит от того, кто это делает. Например, если бы вы совершили нечто в этом роде, это выглядело бы как свидетельство благородного негодования.
- Должно быть, он был в ярости, - заметил Веселунг, выбирая из груды лежащих перед ним мечей то один, то другой и внимательно их разглядывая. - Хотелось бы мне взглянуть на его физиономию, когда он читал мою Ноту!
- И мне тоже, - вздохнула графиня.
Ей-то этого хотелось гораздо больше. Трагедия человека, умеющего писать отличные письма, состоит в том, что ему почти никогда не удается посмотреть, как их читают. Это уже мой собственный афоризм - подобная мысль никогда не пришла бы в голову Роджеру, отнюдь не блиставшему в эпистолярном жанре.
Король продолжал перебирать мечи.
- Как это некстати, - бормотал он. - Интересно, может быть, Гиацинта... - Он подошел к двери и позвал:
- Гиацинта!
- Иду, отец, - откликнулась Гиацинта откуда-то сверху.
Графиня Бельвейн встала с кресла и опустилась перед принцессой в глубоком реверансе.
- Доброе утро, ваше королевское высочество!
- Доброе утро, графиня, - приветливо ответила Гиацинта. Ей нравилась графиня - она не могла не нравиться, - но Гиацинте почему-то всегда хотелось, чтобы она нравилась ей чуть поменьше.
- Гиацинта, - попросил Веселунг, - подойди сюда и взгляни на эти мечи. Который из них, по-твоему, заколдованный?
Гиацинта честно попыталась выполнить просьбу отца, но не пришла ни к какому решению.
- Ах, отец, - сказала она наконец, - я, право, не знаю. Неужели это так важно?
- Милое дитя, конечно, это очень важно. Предположим, король Бародии вызывает меня на поединок. Если у меня заколдованный меч, я обязательно должен победить. А если нет, то еще неизвестно.
Бельвейн, не отрывая взора от Дневника, как бы про себя проговорила:
- Предположим, у короля Бародии тоже заколдованный меч...
(Подобное замечание было как нельзя более в ее духе.) Король перевел на нее взгляд и глубоко задумался.



- Да, действительно, - проворчал он озабоченно, - я как-то об этом не думал. Честное слово, я... - он повернулся к дочери. - Гиацинта, а что, если у нас обоих будут заколдованные мечи?
- Ну тогда, я думаю, вам придется сражаться вечно.
- Или, по крайней мере, до тех пор, пока из мечей не выйдет все колдовство, - невинно заметила графиня.
- Об этом должно быть где-нибудь написано, - с надеждой предположил Веселунг, чье приподнятое настроение совершенно угасло от этого разговора. - Попрошу Советника поискать. Только он сейчас страшно занят подготовкой к войне.
Графиня задумчиво произнесла:
- Зато у него окажется масса свободного времени потом - когда начнется поединок...
Удивительная женщина! Она уже представляла Советника, который спешит с долгожданным известием к королю Евралии и опаздывает на мгновение - то самое мгновение, в которое противник наносит смертельный удар.
Веселунг снова вернулся к мечам:
- Ну, как бы там ни было, по крайней мере, в своем мече я должен быть уверен. Гиацинта, ты совсем не знаешь, который из них заколдованный? - И он обиженно добавил: - Я же просил тебя пометить оружие.
Принцесса снова стала изучать мечи.
- Вот он! - радостно воскликнула она. - На нем стоит "В", что значит "волшебный"!
- Или "Веселунг", - еле слышно промурлыкала графиня.
Радость, только что озарившая лицо короля, тут же померкла, и он раздраженно заметил:
- От вас нынче не очень-то много проку, графиня.
В тот же миг графиня была на ногах - Дневник отброшен в сторону (нет, конечно, ни в коем случае не отброшен, а аккуратно положен на пол), сама она со скрещенными на груди руками как воплощение укора.
- О, ваше величество, простите меня... если бы вы спросили... я не знала, что вы нуждаетесь в моей помощи... я думала, ее королевское высочество... - Вдруг ее голос стал по-матерински заботливым и успокаивающим: - Конечно же я найду его.

Я часто думаю, погладила ли она при этом короля по голове? Это тоже было бы на нее очень похоже. Правда, в "Евралии в прошлом и настоящем" о таком жесте нет ни слова, а уж Роджер-то не преминул бы упомянуть о подобной бесцеремонности. Так что, может, ничего и не было.
Графиня без колебаний взяла один из мечей и протянула его Веселунгу.
- Ах, как хорошо, что все устроилось, - обрадовалась Гиацинта и ушла, предоставив их друг другу.
Король, счастливо улыбаясь, поглаживал клинок. Вдруг его охватило сомнение.
- А вы уверены, что это он?
- Испытайте на мне! - трагически вскричала графиня, падая на одно колено и простирая к королю руки. Носок маленькой туфельки касался Дневника, лежащего на полу, - его близость вселяла в нее отвагу. Даже в столь опасном положении она обдумывала, как описать эту сцену ("как, собственно говоря, пишется "простирая"?").
Я думаю, что к тому времени король уже был влюблен в нее по уши, хотя никак не мог решиться на завершающий шаг. Но если даже и так, в графиню он был влюблен от силы месяца два - два месяца из сорока лет, а вот с мечом не расставался с ранней юности. В критической ситуации в душе человека побеждает не самая сильная привязанность, а самая старая (это Роджер, но тут я с ним полностью согласен), и он, не рассуждая, поднял меч. Если он действительно заколдованный, малейшая царапина окажется смертельной. Сейчас все станет ясно!
Недоброжелатели графини распускали слухи, что эта женщина была столь дерзка, что ничто на свете не могло заставить ее побледнеть. Конечно, графиня Бельвейн имела ряд недостатков, но именно этот в их число не входил: глядя на занесенный над нею сверкающий клинок, она была бледна как мел. Тысячи мыслей вихрем проносились в ее голове: как потом будет раскаиваться король, как ее будут воспевать менестрели, будет ли опубликован ее Дневник, но, в основном, она проклинала себя за то, что ей вдруг пришло в голову разыграть такую дурацкую мелодраму.



Король вздрогнул, пришел в себя и страшно сконфузился. Потом закашлялся, чтобы скрыть смущение, и подал руку графине, помогая ей подняться.
- Графиня, что это с вами? Просто нелепо. Неужели вы думаете, что я позволю вам жертвовать собой, да еще в такое время? Присядьте и давайте обсудим все по порядку.
Оглушенная бурей чувств, Бельвейн сидела, крепко прижимая к груди драгоценный Дневник. В эту минуту жизнь казалась ей особенно прекрасной, единственным темным пятном было то, что менестрели все-таки, по-видимому, не сложат о ней песен. Ничего не поделаешь, нельзя же получить все разом.
Король решительными шагами расхаживал по залу и говорил:
- Я отправляюсь на войну и оставляю горячо любимую дочь. Разумеется, в мое отсутствие править страной будет она. Но я хочу, чтобы Гиацинта знала, что в любую минуту может обратиться к вам, графиня, за поддержкой и помощью. Уверен, что полностью могу на вас положиться, поскольку вы только что представили мне неопровержимое доказательство вашей преданности.
- О, что вы, ваше величество! - протестующе воскликнула графиня и с торжеством отметила про себя, что труды не пропали даром.
- Гиацинта еще совсем девочка, - тем временем продолжал король. - У нее нет никакого опыта. Она нуждается...
- В руководящей материнской руке, - мягко подсказала графиня.
Веселунг смешался и отвел глаза в сторону. Вообще-то, ему следовало бы немедленно объясниться. Но... но столько еще нужно успеть до завтра... Пожалуй, лучше отложить это до конца войны.
- У вас не будет никакой официальной должности, кроме прежних, - продолжил он поспешно, - но я хотел бы, чтобы принцесса во всем следовала вашим советам.
С некоторых пор графиня только об этом и мечтала, но, конечно, в подобной ситуации необходимо было проявить подобающую скромность.
- Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество, - с радостью. Но разве Советник...
- Советник поедет со мной. Он, конечно, не боец, зато силен в заклинаниях. - Король огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что они одни, и продолжал, понизив голос: - Он как-то говорил, что разыскал в архивах одно очень сильное заклинание. Если нам удастся применить его перед первым сражением, наши доблестные войска смогут... ээ... проявлять свою доблесть, почти не встречая сопротивления.
Графиня застенчиво пролепетала:
- Но есть же и другие образованные мужчины... Они гораздо лучше разбираются в государственных делах, чем мы, бедные женщины ("Что за чушь я несу", - думала она про себя), и они смогут дать ее высочеству несравненно более ценные советы...
- Такие мужчины, - прервал ее Веселунг, - понадобятся мне самому. У меня каждый человек на счету! В войне с Бародией будет участвовать все мужское население Евралии, поэтому наша страна на некоторое время превратится в страну женщин. - Он искоса взглянул на графиню и улыбнулся. - Это будет страна, в которой... ээ... каждый... то есть...
Было совершенно очевидно, что король изо всех сил старается и никак не может придумать что-нибудь очень галантное, и графиня по доброте души решила избавить его от мучений.
- О, ваше величество, - она потупила взор, - это, право, слишком любезно с вашей стороны...
- Д-да нет, нисколько, - растерялся король, пытаясь припомнить, что же он такое сказал. В конце концов он предпочел откланяться. - К сожалению, графиня, я должен вас покинуть. У меня масса дел.
- У меня тоже, ваше величество. - Она сделала реверанс и вышла из зала, зажав под мышкой Дневник.
А Веселунг, который никак не мог избавиться от ощущения какой-то внутренней неудовлетворенности, вернулся к письменному столу и взялся за перо. Когда десять минут спустя Гиацинта заглянула в библиотеку, весь стол был завален обрывками бумаги, и она невольно наткнулась на несколько примечательных фраз:
"В подобной стране я стал бы счастливейшим из подданных..."
Остальные были еще короче:
"Это, дорогая графиня, было бы моей..."
"Страна, в которой даже король..."
"Счастливая страна..."
Последнее было зачеркнуто и поверх него написано:
"Плохо!"
- Отец, что все это значит?
Веселунг вскочил, покраснев до корней волос.
- Ничего, дорогая, ничего... Я просто... Видишь ли, мне, безусловно, необходимо будет обратиться с речью к народу. Вот я и набросал несколько... Как бы то ни было, они мне больше не нужны.
Он сгреб клочки в кучу, смял их и бросил в корзину для бумаг.
"Что же с ними стало?"- спросите вы. Скорее всего, на следующее утро они пошли на растопку камина. Но вот что удивительно! В десятой главе "Евралии в прошлом и настоящем" я вижу: "Поелику король и все мужское население Евралии отправились на войну с подлыми бародианами, Евралия стала страной женщин - страной, в которой даже король был бы счастливейшим из подданных".
Так что же это означает? Не есть ли это новый пример литературного плагиата? (Если вы помните, мне уже пришлось обличить Шелли.) Уж конечно, Роджер имел доступ к дворцовым корзинам для бумаг, как и многие другие историки. Но, в таком случае, он был обязан указать первоисточник!
Однако мне не хотелось бы быть несправедливым к Роджеру. Вам, наверное, уже стало ясно, что я во многом не разделяю его взглядов, но отдаю ему должное как историку (а в некоторых случаях, например, когда речь идет о первом появлении принца Удо в Евралии, целиком полагаюсь на свидетельства Роджера). И я ведь всегда ссылаюсь на него, если мне случается включать его высказывания в свое повествование, - так что есть все основания надеяться, что и Роджер был столь же щепетилен в отношении других. Я уже упоминал о том, что Роджер Кривоног - натура, несомненно, романтическая (как, впрочем, и король Веселунг). Поэтому давайте считать, что эта возвышенная мысль пришла к ним обоим независимо друг от друга.
Графиня Бельвейн имела полное право торжествовать небольшую победу. Король обнажил меч, но она не дрогнула! В награду она получит власть. Она станет властью за троном.
"Не обязательно за троном", - думала графиня.
Уважаемый посетитель!
Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Сбросить