Когда-то, давным-давно - глава 22 семнадцать томов отправляются на полку - сказка а. Милн

Когда-то, давным-давно - глава 22 семнадцать томов отправляются на полку - сказка а. Милн

Все сказки мира. русские, английские сказки. Сказки на ночь. Заветные сказки. Скачать сказки бесплатно. Бесплатные сказки читать. сказки читать онлайн Народные английские сказки, детские сказки сказки - Алан Александр Милн Когда-то, давным-давно - Глава 22 Семнадцать томов отправляются на полку - сказка А. Милн


Король Восточной Евралии Веселунг завтракал на башне своего замка. Он снял золотую крышку с золотого блюда, выбрал форель и аккуратно переправил ее на золотую тарелку. Когда у вас есть тетушка... но не стоит повторяться.
Король Западной Евралии Лионель завтракал на башне своего замка. Он поднял золотую крышку с золотого блюда, выбрал форель и аккуратно переправил ее на золотую тарелку. Когда у вашего тестя есть тетушка...



Наследный принц Арабии Удо завтракал... Но нет, я не могу больше описывать, как Удо принимает пищу. В этой книге и так было более чем достаточно еды и питья. На самом деле, было достаточно всего, и настало время прощаться.
Давайте сначала попрощаемся с принцем. Его отъезд из Евралии был крайне скоропалительным. Пятиминутного разговора с Лионелем оказалось достаточно - принц охотно позволил убедить себя в том, что он неверно оценил чувства графини, и с радостью принял сообщение, что может покинуть Евралию без всякого риска.
- Вы непременно должны навестить нас снова, - попрощался с ним Веселунг.
- Да, я буду очень рада, - сказала Гиацинта.
Есть два способа говорить подобные вещи, и они выбрали второй, как, впрочем, и Удо, отвечавший, что будет в восторге.
Ровно неделю спустя состоялась знаменитая двойная свадьба. Роджер Кривоног посвятил целую главу описанию того, как король Веселунг произносил речи, а королева Бельвейн одаривала народ. На этот раз мы с Роджером сошлись во мнениях относительно Бельвейн: добродетели, в которых историк отказывал графине, он охотно приписал королеве.

Гиацинта тоже не смогла устоять перед ее обаянием. Бельвейн, верхом на своем иноходце, с радостным взором и розами на щеках, с полуоткрытыми от усердия губами, пригоршнями бросающая золото и серебро в толпу, отдающую себе отчет в ее ребячливости и все же полную искреннего восхищения, - в этот день Бельвейн покорила все сердца.
- Все-таки она прелесть, - сказала Гиацинта Лионелю. - Лучшей королевы и желать нельзя.
- Я знаю одну королеву, - ответил Лионель, - которая лучше в сто раз.
- Но ты ею восхищаешься, правда?
- Не особенно.
- О, Лионель, ты должен... - возразила Гиацинта, но почувствовала себя очень счастливой.
На следующий день они отбыли в свое королевство. Советник провел очень напряженную неделю и каждый вечер вел таинственные беседы с женой, но теперь его работа была завершена, и отныне король Веселунг правил Восточной Евралией, а король Лионель - Западной.
Перед тем как перейти к последней сцене, давайте заглянем в знаменитый Дневник.
И вот что мы там видим:
"Четверг, пятнадцатое сентября. Стала хорошей".
А теперь последняя сцена.
Король Веселунг сидел в саду королевы Бельвейн. Все утро они просматривали совместный сборник поэзии, готовый к изданию.
Сборник открывался произведением, принадлежащим перу Веселунга:

Бо, бо, бил, бол.
Во, во, вил, вол.


Примечание авторов гласило, что читать его можно с любого конца. Оставшаяся часть книги была посвящена творчеству Бельвейн, а участие короля заключалось, в основном, в "Превосходно!" и "Мне очень нравится". Однако в сборник загадочным образом затесалась эпическая поэма, обычно приписываемая Шарлотте Гулигулинг.
- Некий субъект просит аудиенции у вашего величества, - объявил внезапно появившийся ливрейный лакей.



- Какой субъект? - спросил Веселунг.
- Некий, ваше величество.
- Прими его здесь, дорогой, - сказала Бельвейн. - У меня есть дела во дворце.
Она ушла, а через некоторое время лакей привел незнакомца. Это был человек приятной наружности, с круглым, чисто выбритым лицом, имеющий, судя по его одежде, некоторое отношение к сельскому хозяйству.
- Что вам угодно? - спросил его Веселунг.
- Я хотел бы поступить на службу к вашему величеству. Свинопасом, - ответил незнакомец.
- А что вы знаете о свиноводстве?
- У меня есть природная склонность к этому делу, хотя я никогда еще им по-настоящему не занимался.
- Со мной в точности то же самое. Ну ладно, посмотрим. Как бы вы стали...
Незнакомец достал из кармана огромный красный носовой платок и вытер лоб.
- Вы собираетесь задавать вопросы, ваше величество?
- Да, естественно, я...
- Умоляю вас не делать этого. Заклинаю вас всем, что вам дорого, не мучайте меня. - Он собрался с духом и, ударив себя кулаком в грудь, заявил: - У меня есть природное чутье - этого достаточно.
Веселунгу этот человек начал нравиться. Сам он тоже считал, что этого достаточно.
- Однажды у меня завязался профессиональный разговор с одним свинопасом, - задумчиво проговорил он, - и мы выяснили, что у нас много общего.
- Именно таким же образом, - сказал незнакомец, - и мне открылось мое призвание.
- Как странно. Знаете, а ведь ваше лицо кажется мне немного знакомым.
Незнакомец решил открыться.
- Этим лицом я обязан вам, ваше величество, - просто ответил он.
Веселунг в недоумении поднял брови.
- Короче говоря, - пояснил незнакомец, - я - бывший король Бародии.
Веселунг схватил его за руку.
- Мой дорогой друг! Конечно, это вы. Теперь я вас узнал. Боже мой, какие волнующие воспоминания... И, если можно так выразиться, какие явно благотворные перемены в вашем облике. Я очень рад вас видеть. Вы должны мне все-все рассказать. Но сначала нам необходимо слегка подкрепиться.

При слове "подкрепиться" бывший король совсем раскис, и, если бы не воркотня и утешения Мерривига, и дружеское похлопывание по плечу, и, наконец, плотный завтрак, он бы наверняка прослезился.
- Дорогой друг, - сказал он, в последний раз утерев рот. - Вы меня просто спасли. А теперь позвольте поведать вам мою печальную историю.
Он рассказал о своем великом решении, принятом в то памятное утро, когда он проснулся без бакенбардов. Как король он стал никуда не годен, да и сам мечтал начать новую жизнь.
- У меня есть природный дар - инстинктивное чувство, и, что бы там они ни говорили, а они говорили много ужасных вещей, я в нем уверен. Знаете ли, я ведь однажды это доказал - ошибки быть не могло.
- И что же?
- А они задавали мне всякие вопросы - мелкие бестактные вопросы насчет того, что свиньи едят и тому подобное. Великие общие принципы свиноводства, то, что я осмелюсь назвать искусством водить свиней, теорию выпасания свиней в широком понимании, они полностью игнорировали. Только смеялись и пинками выпроваживали меня на улицу... голодать.
Веселунг снова сочувственно похлопал собрата по плечу и подложил ему на тарелку добавки.
- Я обошел всю Бародию, и везде было одно и то же: никто не хотел брать меня на работу. Нет ничего страшнее, дорогой Веселунг, чем постепенно терять веру в себя. Наконец, я стал подозревать, что в свиньях Бародии, несомненно, есть нечто отличное от остальных свиней. И вот я пришел в Евралию. Евралия - моя последняя надежда. Если и здесь я окажусь не у дел, то даже не знаю...
Веселунг, который тоже стал кое-что подозревать, перебил его.
- Минуточку, а с каким свинопасом вы говорили...
- Я со многими говорил, - печально ответил король Бародии. - Они все подняли меня на смех.
- Нет, самый первый. Тот, который помог обнаружить ваш талант.
- Ах, этот... Я встретил его в самом начале войны. Помните, вы как-то раз говорили, что у вашего свинопаса есть плащ-невидимка. Так вот, это он и был.
Веселунг с состраданием взглянул на него и печально покачал головой.
- Мой бедный друг, это был я.
Они уставились друг на друга, и каждый из них перебирал в уме подробности этой знаменательной встречи.
- Да, - пробормотали они наконец, - это были мы.
В памяти короля Бародии возникали ужасающие картины того, к чему привела эта встреча. Чего он только не наговорил о свиноводстве и свиньях! Что говорили ему другие, уже казалось неважным.
- Даже не свинопас! - признал он с горечью.
- Ну, ну, - проговорил Веселунг успокаивающе, - во всем можно найти положительные стороны. Вы можете вернуться на престол.
Бывший король отрицательно покачал головой:
- Это было бы недостойным выходом для человека с моим чувством чести. Нет, я останусь верен своему призванию. Все-таки за последнее время я кое-чему научился. По крайней мере, я понял: то, что я знаю, нельзя считать знанием, а это уже немало.
Веселунг сердечно предложил:
- Тогда оставайтесь у меня. Мой свинопас обучит вас ремеслу, а когда он отправится на покой, вы займете его место.
- Вы это и вправду предлагаете?
- Конечно, я буду очень рад, если вы будете жить поблизости. Вечером, уложив свиней спать, вы сможете навещать нас, и мы очень мило поболтаем.
- Благослови вас Бог, ваше величество, - сказал новоиспеченный ученик свинопаса со слезами благодарности на глазах. - Благослови вас Бог.
Они пожали друг другу руки в знак обоюдного расположения.
- Дорогая, - сказал вечером Веселунг своей жене. - Боюсь, ты сделала не самый удачный выбор. Сегодня я случайно обнаружил, что я совсем не так умен, как мне казалось.
Бельвейн с любовью посмотрела ему в глаза.
- Быть умным совсем необязательно для монарха. Или для мужа.
- А что обязательно?
- Просто быть милым, - ответила королева Бельвейн.
На этом моя история кончается. Вздыхая, я освободил письменный стол от груза семнадцати томов и перетащил их один за другим на специально построенную книжную полку. Много дней они высились между мной и миром непреодолимой преградой, укрывшись за которой я уносился в те далекие времена и жил с Веселунгом, Гиацинтой и моей леди Бельвейн. Теперь эта преграда рухнула, и в ярком свете дня, льющегося в комнату, видения тают. Когда-то, давным-давно...
И все же один образ еще не потускнел. Высокий и тонкий человек с изможденным бледным лицом, самая примечательная часть которого - длинный вопрошающий нос. Волосы нестрижены и нечесаны, красновато-коричневый сюртук, кое-как застегнутый на груди, давно не чищен, из коротковатых штанин торчат худые ноги.
Непрезентабельная фигура, но тем не менее я смотрю на него с большой нежностью. Ибо это Роджер Кривоног, спешащий во дворец за очередной порцией свежих новостей.
С Роджером я тоже должен проститься, и делаю это не без сожаления, потому что часто бывал несправедлив к этому человеку, которому стольким обязан. Может быть, мы расстаемся не навсегда - в его семнадцати томах есть много других историй. В следующий раз я обещаю не вмешиваться и дать возможность Роджеру изложить историю по-своему. Думаю, он будет рад.
Но я не позволю ему рассказывать о Бельвейн. Прошлым летом я встречал Бельвейн (или кого-то очень на нее похожего) в загородном доме в Шропшире, и мне совсем не хотелось бы ее огорчать. А я знаю, что Роджер недостаточно хорошо к ней относится.

сказки - Алан Александр Милн
Уважаемый посетитель!
Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищённой ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Сбросить