Когда-то, давным-давно - глава 22 семнадцать томов отправляются на полку - сказка а. Милн

Когда-то, давным-давно - глава 22 семнадцать томов отправляются на полку - сказка а. Милн

Все сказки мира. русские, английские сказки. Сказки на ночь. Заветные сказки. Скачать сказки бесплатно. Бесплатные сказки читать. сказки читать онлайн Народные английские сказки, детские сказки сказки - Алан Александр Милн Когда-то, давным-давно - Глава 22 Семнадцать томов отправляются на полку - сказка А. Милн


Король Восточной Евралии Веселунг завтракал на башне своего замка. Он снял золотую крышку с золотого блюда, выбрал форель и аккуратно переправил ее на золотую тарелку. Когда у вас есть тетушка... но не стоит повторяться.
Король Западной Евралии Лионель завтракал на башне своего замка. Он поднял золотую крышку с золотого блюда, выбрал форель и аккуратно переправил ее на золотую тарелку. Когда у вашего тестя есть тетушка...



Наследный принц Арабии Удо завтракал... Но нет, я не могу больше описывать, как Удо принимает пищу. В этой книге и так было более чем достаточно еды и питья. На самом деле, было достаточно всего, и настало время прощаться.
Давайте сначала попрощаемся с принцем. Его отъезд из Евралии был крайне скоропалительным. Пятиминутного разговора с Лионелем оказалось достаточно - принц охотно позволил убедить себя в том, что он неверно оценил чувства графини, и с радостью принял сообщение, что может покинуть Евралию без всякого риска.
- Вы непременно должны навестить нас снова, - попрощался с ним Веселунг.
- Да, я буду очень рада, - сказала Гиацинта.
Есть два способа говорить подобные вещи, и они выбрали второй, как, впрочем, и Удо, отвечавший, что будет в восторге.
Ровно неделю спустя состоялась знаменитая двойная свадьба. Роджер Кривоног посвятил целую главу описанию того, как король Веселунг произносил речи, а королева Бельвейн одаривала народ. На этот раз мы с Роджером сошлись во мнениях относительно Бельвейн: добродетели, в которых историк отказывал графине, он охотно приписал королеве.

Гиацинта тоже не смогла устоять перед ее обаянием. Бельвейн, верхом на своем иноходце, с радостным взором и розами на щеках, с полуоткрытыми от усердия губами, пригоршнями бросающая золото и серебро в толпу, отдающую себе отчет в ее ребячливости и все же полную искреннего восхищения, - в этот день Бельвейн покорила все сердца.
- Все-таки она прелесть, - сказала Гиацинта Лионелю. - Лучшей королевы и желать нельзя.
- Я знаю одну королеву, - ответил Лионель, - которая лучше в сто раз.
- Но ты ею восхищаешься, правда?
- Не особенно.
- О, Лионель, ты должен... - возразила Гиацинта, но почувствовала себя очень счастливой.
На следующий день они отбыли в свое королевство. Советник провел очень напряженную неделю и каждый вечер вел таинственные беседы с женой, но теперь его работа была завершена, и отныне король Веселунг правил Восточной Евралией, а король Лионель - Западной.
Перед тем как перейти к последней сцене, давайте заглянем в знаменитый Дневник.
И вот что мы там видим:
"Четверг, пятнадцатое сентября. Стала хорошей".
А теперь последняя сцена.
Король Веселунг сидел в саду королевы Бельвейн. Все утро они просматривали совместный сборник поэзии, готовый к изданию.
Сборник открывался произведением, принадлежащим перу Веселунга:

Бо, бо, бил, бол.
Во, во, вил, вол.


Примечание авторов гласило, что читать его можно с любого конца. Оставшаяся часть книги была посвящена творчеству Бельвейн, а участие короля заключалось, в основном, в "Превосходно!" и "Мне очень нравится". Однако в сборник загадочным образом затесалась эпическая поэма, обычно приписываемая Шарлотте Гулигулинг.
- Некий субъект просит аудиенции у вашего величества, - объявил внезапно появившийся ливрейный лакей.



- Какой субъект? - спросил Веселунг.
- Некий, ваше величество.
- Прими его здесь, дорогой, - сказала Бельвейн. - У меня есть дела во дворце.
Она ушла, а через некоторое время лакей привел незнакомца. Это был человек приятной наружности, с круглым, чисто выбритым лицом, имеющий, судя по его одежде, некоторое отношение к сельскому хозяйству.
- Что вам угодно? - спросил его Веселунг.
- Я хотел бы поступить на службу к вашему величеству. Свинопасом, - ответил незнакомец.
- А что вы знаете о свиноводстве?
- У меня есть природная склонность к этому делу, хотя я никогда еще им по-настоящему не занимался.
- Со мной в точности то же самое. Ну ладно, посмотрим. Как бы вы стали...
Незнакомец достал из кармана огромный красный носовой платок и вытер лоб.
- Вы собираетесь задавать вопросы, ваше величество?
- Да, естественно, я...
- Умоляю вас не делать этого. Заклинаю вас всем, что вам дорого, не мучайте меня. - Он собрался с духом и, ударив себя кулаком в грудь, заявил: - У меня есть природное чутье - этого достаточно.
Веселунгу этот человек начал нравиться. Сам он тоже считал, что этого достаточно.
- Однажды у меня завязался профессиональный разговор с одним свинопасом, - задумчиво проговорил он, - и мы выяснили, что у нас много общего.
- Именно таким же образом, - сказал незнакомец, - и мне открылось мое призвание.
- Как странно. Знаете, а ведь ваше лицо кажется мне немного знакомым.
Незнакомец решил открыться.
- Этим лицом я обязан вам, ваше величество, - просто ответил он.
Веселунг в недоумении поднял брови.
- Короче говоря, - пояснил незнакомец, - я - бывший король Бародии.
Веселунг схватил его за руку.
- Мой дорогой друг! Конечно, это вы. Теперь я вас узнал. Боже мой, какие волнующие воспоминания... И, если можно так выразиться, какие явно благотворные перемены в вашем облике. Я очень рад вас видеть. Вы должны мне все-все рассказать. Но сначала нам необходимо слегка подкрепиться.

При слове "подкрепиться" бывший король совсем раскис, и, если бы не воркотня и утешения Мерривига, и дружеское похлопывание по плечу, и, наконец, плотный завтрак, он бы наверняка прослезился.
- Дорогой друг, - сказал он, в последний раз утерев рот. - Вы меня просто спасли. А теперь позвольте поведать вам мою печальную историю.
Он рассказал о своем великом решении, принятом в то памятное утро, когда он проснулся без бакенбардов. Как король он стал никуда не годен, да и сам мечтал начать новую жизнь.
- У меня есть природный дар - инстинктивное чувство, и, что бы там они ни говорили, а они говорили много ужасных вещей, я в нем уверен. Знаете ли, я ведь однажды это доказал - ошибки быть не могло.
- И что же?
- А они задавали мне всякие вопросы - мелкие бестактные вопросы насчет того, что свиньи едят и тому подобное. Великие общие принципы свиноводства, то, что я осмелюсь назвать искусством водить свиней, теорию выпасания свиней в широком понимании, они полностью игнорировали. Только смеялись и пинками выпроваживали меня на улицу... голодать.
Веселунг снова сочувственно похлопал собрата по плечу и подложил ему на тарелку добавки.
- Я обошел всю Бародию, и везде было одно и то же: никто не хотел брать меня на работу. Нет ничего страшнее, дорогой Веселунг, чем постепенно терять веру в себя. Наконец, я стал подозревать, что в свиньях Бародии, несомненно, есть нечто отличное от остальных свиней. И вот я пришел в Евралию. Евралия - моя последняя надежда. Если и здесь я окажусь не у дел, то даже не знаю...
Веселунг, который тоже стал кое-что подозревать, перебил его.
- Минуточку, а с каким свинопасом вы говорили...
- Я со многими говорил, - печально ответил король Бародии. - Они все подняли меня на смех.
- Нет, самый первый. Тот, который помог обнаружить ваш талант.
- Ах, этот... Я встретил его в самом начале войны. Помните, вы как-то раз говорили, что у вашего свинопаса есть плащ-невидимка. Так вот, это он и был.
Веселунг с состраданием взглянул на него и печально покачал головой.
- Мой бедный друг, это был я.
Они уставились друг на друга, и каждый из них перебирал в уме подробности этой знаменательной встречи.
- Да, - пробормотали они наконец, - это были мы.
В памяти короля Бародии возникали ужасающие картины того, к чему привела эта встреча. Чего он только не наговорил о свиноводстве и свиньях! Что говорили ему другие, уже казалось неважным.
- Даже не свинопас! - признал он с горечью.
- Ну, ну, - проговорил Веселунг успокаивающе, - во всем можно найти положительные стороны. Вы можете вернуться на престол.
Бывший король отрицательно покачал головой:
- Это было бы недостойным выходом для человека с моим чувством чести. Нет, я останусь верен своему призванию. Все-таки за последнее время я кое-чему научился. По крайней мере, я понял: то, что я знаю, нельзя считать знанием, а это уже немало.
Веселунг сердечно предложил:
- Тогда оставайтесь у меня. Мой свинопас обучит вас ремеслу, а когда он отправится на покой, вы займете его место.
- Вы это и вправду предлагаете?
- Конечно, я буду очень рад, если вы будете жить поблизости. Вечером, уложив свиней спать, вы сможете навещать нас, и мы очень мило поболтаем.
- Благослови вас Бог, ваше величество, - сказал новоиспеченный ученик свинопаса со слезами благодарности на глазах. - Благослови вас Бог.
Они пожали друг другу руки в знак обоюдного расположения.
- Дорогая, - сказал вечером Веселунг своей жене. - Боюсь, ты сделала не самый удачный выбор. Сегодня я случайно обнаружил, что я совсем не так умен, как мне казалось.
Бельвейн с любовью посмотрела ему в глаза.
- Быть умным совсем необязательно для монарха. Или для мужа.
- А что обязательно?
- Просто быть милым, - ответила королева Бельвейн.
На этом моя история кончается. Вздыхая, я освободил письменный стол от груза семнадцати томов и перетащил их один за другим на специально построенную книжную полку. Много дней они высились между мной и миром непреодолимой преградой, укрывшись за которой я уносился в те далекие времена и жил с Веселунгом, Гиацинтой и моей леди Бельвейн. Теперь эта преграда рухнула, и в ярком свете дня, льющегося в комнату, видения тают. Когда-то, давным-давно...
И все же один образ еще не потускнел. Высокий и тонкий человек с изможденным бледным лицом, самая примечательная часть которого - длинный вопрошающий нос. Волосы нестрижены и нечесаны, красновато-коричневый сюртук, кое-как застегнутый на груди, давно не чищен, из коротковатых штанин торчат худые ноги.
Непрезентабельная фигура, но тем не менее я смотрю на него с большой нежностью. Ибо это Роджер Кривоног, спешащий во дворец за очередной порцией свежих новостей.
С Роджером я тоже должен проститься, и делаю это не без сожаления, потому что часто бывал несправедлив к этому человеку, которому стольким обязан. Может быть, мы расстаемся не навсегда - в его семнадцати томах есть много других историй. В следующий раз я обещаю не вмешиваться и дать возможность Роджеру изложить историю по-своему. Думаю, он будет рад.
Но я не позволю ему рассказывать о Бельвейн. Прошлым летом я встречал Бельвейн (или кого-то очень на нее похожего) в загородном доме в Шропшире, и мне совсем не хотелось бы ее огорчать. А я знаю, что Роджер недостаточно хорошо к ней относится.

сказки - Алан Александр Милн

GroupPrice


Уважаемый посетитель!
Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
ЭКОНИКА